Юбилейные концерты – помпезные или скромные, посвященные памяти ушедшего художника или, напротив, отдающие дань почтения художнику живущему, – сегодня не редкость. Гораздо реже идея концерта-чествования смыкается с идеей демонстрации преемственности, наследования эстетических, художественных и стилевых традиций. И совсем немногочисленны случаи, когда такой концерт действительно становится событием, надолго остающимся в памяти и вызывающим резонансные отклики даже по прошествии определённого отрезка времени. Таким был состоявшийся 5 ноября в Рахманиновском зале консерватории концерт ансамбля солистов «Студия новой музыки» (художественный руководитель В. Тарнопольский, дирижёр – И. Дронов) в рамках XXV международного фестиваля «Московская Осень». Концерт был приурочен к 85-летию со дня рождения классика советской музыки, родоначальника азербайджанской композиторской школы Кара Караева.

Для широкого круга людей, посетителей концертных залов и просто любителей музыки имя этого человека стало символом безвозвратно ушедшей эпохи, эпохи великой страны, единое культурное пространство которой скрепляли понятия духовного родства и общности культурных традиций. Для музыкантов-профессионалов, изучающих, исполняющих и создающих музыку, с именем Кара Караева связан многогранный образ Художника-исследователя, прошедшего непростой путь творческой эволюции и определившего пути развития азербайджанской музыкальной культуры. Для последователей и учеников он навсегда останется дорогим Учителем и Другом.

Караевская школа – это свыше 70 выпускников, которые, в свою очередь, воспитали и воспитывают новую плеяду композиторов, задающих тон современному художественному процессу. Это бесконечно самообновляющаяся, живая структура, представленная яркими творческими именами, многоязычием и стилевой неоднородностью.

Прежде всего, хочется сказать о концепции концерта, разработанной сыном и учеником Кара Караева, Фараджем Караевым. Согласно его замыслу, своеобразной «лейтинтонацией» концерта и осью, скрепляющей программу, стала музыка Мастера, представленная семью прелюдиями из цикла 24 прелюдии для фортепиано (1951/1963). Каждая из прозвучавших миниатюр (в исполнении М.Дубова и В.Садыхова), так непохожих друг на друга в образном и стилистическом отношениях, внесла свой неповторимый нюанс в обший тон музыкального повествования, что, в конечном счёте, и определило эмоциональную атмосферу концерта, пронизанную теплым светом, добротой, ностальгической грустью, – всем тем, что наполняет человеческую душу в минуты, когда остаёшься один на один с дорогими сердцу воспоминаниями.

Разноликость музыкальной образности была подчёркнута и инструментальными средствами: наряду с ведущим тембром фортепиано, в исполнении одной из прелюдий принял участие синтезатор, имитирующий орган; уместной оказалась и бережная инкрустация фрагментов и отдельных мелодических линий прелюдий сольными инструментами (замысел и его партитурное воплощение Ф.Караева). Смысловым центром концепции концерта стала идея преемственности традиции, реализованная в единстве пространственно-временного континуума, – на отзвуке прелюдий, без перерыла, зарождалось инструментальное «действо» очередного сочинения каждого из шести композиторов-участников концерта. Как если бы из звукового мира караевских миниатюр, всякий раз, словно подчиняясь некоему незримому импульсу, наследуя или опровергая несомый им художественно-эстетический постулат, «прорастало» новое начало, творящее свою собственную звуковую реальность.

В финале концерта – новый исторический экскурс, апеллирующий к традиции джазового музицирования: лёгкая, построенная на ритмических сбоях Прелюдия фа мажор с её провоцирующей тенденцией импровизационности исполнения и генетически связанная с ней ироничная квазиджазовая композиция Ф. Караева с эпатирующим названием «Вы всё ещё живы, господин министр?».

Кодой-постлюдией ко всему концерту прозвучала тончайшая, проникнутая тихой печалью прощания Прелюдия фа минор, вместе с интрадной ми-бемоль-мажорной Прелюдией образующая арку и одновременно замыкающая концепцию мемориального вечера. Проникновенный свет и щемящая грусть утраты, преамбула и эпилог, между которыми – целая человеческая жизнь, вобравшая в себя голоса эпохи и давшая начало уходящей в будущее традиции.